(публицистика )
Эта книга повествует о том, как учитель английского языка неожиданно для себя занялся пчеловодством и сделал эту профессию делом своей жизни. Просто однажды он повстречал человека - Мастера Своего Дела, - открывшего ему окно в мир природы. В этом повествовании читатель откроет для себя один из путей, который приводит к материальному благополучию, здоровью и гармонии с окружающим миром. Откроет для себя секреты разведения пчел и познакомится с бытом обитателей глухой деревни.
В книге также использовались материалы дневников и рассылки «Пчеловодство с О», наблюдения автора за людьми и живой природой, его размышления на различные бытовые и социальные темы.
Книга должна понравиться тем, кто не равнодушен к природе, и кто имеет намерения не на словах, а на деле что-то делать для ее процветания..
Перейти на ПЕРСОНАЛЬНЫЙ САЙТ АВТОРА
Цена - 150руб. |
Инструкции по оплате |
.............Ваней, после вручения верительной грамоты, сделал грудь колесом и, преисполнившись горделивого самодовольства, граничащего с сумасшествием, важно уселся на крыльцо. Потом, не спеша, стал доставать из своих штанин, заправленных в шерстяные носки и галоши, кусок газеты и кисет с табаком.
Почтовая кляча будто в полудреме стояла поодаль, поджав под себя одно копыто. Этакая поза скорбящей лошади.
Так как Борис был из яицких казаков, он не мог равнодушно созерцать парнокопытное. Пробежав мельком по посланию, он подошел к животному.
Боря участливо вглядывался в эти прикрытые наволочью веков глаза, пытаясь, очевидно, соприкоснуться с доблестным прошлым кобылы. Затем он вознамерился примирительно, так это, по-свойски, похлопать своей ручищей по ее сонной морде. Кобыла строптиво вскинула голову – лучше не подходи! Ненавижу!
- Ты ей дай чего-нибудь вкусненького, - со знанием дела посоветовал я.
Борис протянул к ее отвислым дрожащим волосатым губам кусок тыквы. Кляча презрительно отворотила сопливые ноздри.
Она, казалось, не мыслила себя вне двух привычных состояний бытия: стоя на привези, и, перебирая копытами с Ванеем на горбу. Все остальное, что случайно могло затесаться в ее поле зрения, было для нее чуждо. Поэтому она старалась ни на что не смотреть, на все прикрывать свои и без того подслеповатые веки. Сейчас она стояла на привези и собиралась стоять так долго, никого не трогая и никому не мешая. Как не так! Лезут со своими глупостями…. Ненавижу!
Боря был чертовски изобретателен по части укрощения строптивых кобылок. Яицкие казаки знают, с какой стороны и с чем подойти к коню. Теперь в его руке была полбуханки белого хлеба. Кляча, вместо того, чтобы полакомиться куском, зло куснула Бориса за рукав. Очевидно, коса нашла на камень.
- Ваней, а Ваней, дай скатнуться на лошадке, - заискивающе попросил Борис.
Ванея буквально расперло от осознания собственной значимости. Он надулся как индюк и тоном, не терпящим возражений, рубанул: «Обломишь!»
- Ну, дай, Ваней, чего тебе стоит, я недалеко, вокруг дома….
- Обломишь, - уже не так категорично отвечал Ваней, выпуская из ноздрей сизый дымок вонючего турецкого табака.
Тут мы все чуть ли не на коленях начали умалять Ванея разрешить Борису покататься на старой клячонке. По сравнению с этим дядей, этим исполином с Урала, кляча выглядела заморенным ишаком, и нас разбирало детское любопытство, сможет ли Боря, применив свои экстраординарные способности укротить строптивую лошадку и пустить ее в галоп.
Наконец Ваней сдался. Сунув стопу в стремя, Борис придавил бедную клячу своими мощными чреслами, отчего та прогнулась и одновременно
скособочилась. Всадник съехал с седла на одну сторону, не успев, как следует обосноваться в позе лихого наездника. Кляча широко открыла свои мутноватые глазницы, соображая, что же произошло. Борис, чтобы показать во всей красе удаль и хватку яицких казаков, начал делать характерные, стимулирующие движения бедрами, понуждая клячу сдвинуться с места. Та, очевидно, про себя решила, что пока она не сообразит, кто на нее заперся и с какой целью, никуда не пойдет - ни рысью, ни шагом. Боря тщетно пытался натягивать удила, хлопать ногами по ребрам этой непокорной жеребилы и двигать тазом, имитируя погоню. Кляча прямо на глазах превращалась в упрямого ишака. Наконец, Боря понял, что первую партию он проиграл. Тогда он пошел на крайние меры и, сломив хворостину, резко хлыстанул по крупу упрямое животное. Лошадь присела на задние ноги и еще сильнее закусила удила, бешено вращая белками в сторону седока.
Тогда мы подошли сзади и стали под всеобщия улюлюканья и гиканья толкать ее к тропе, на которой должны были начаться скачки.
- Да что ж это у тебя за лошадь, Ваней, если три мужика не могут столкнуть ее с места?
- Она не пойдет, не-е-е…
Наконец, Ваней подошел к своей кормилице и, взяв ее за удила, повел в поводу. Кобыла нехотя тронулась с места и пошла все тем же спортивным шагом, которым она ходила последние двести лет. Боря покорно покачивался в седле, утоляя жажду внезапно нахлынувшей на него лихой казачьей удали. Ничего не поделаешь – генная инженерия!
- Ты-то сам на пензии? – вопрошал Ваней.
- Да нет же, какая там к черту пенсия!
- А-а-а…. А баба твоя на пензии?
Их неторопливый разговор постепенно скрадывался расстоянием и размеренным гулом работающей пчелы...........
